Русская француженка, галеристка, миллионерша, муза и подруга Аристида Майоля и...
исполнительница цыганщины и блатного шансона. Да и просто умница и красавица. 90 лет почти ей было. Дай Бог каждому прожить такую длинную и великолепную жизнь.
Цитата:
В Париже умерла Дина Верни, галеристка и муза парижских художников, прославившаяся в России «блатными песнями»
23.01.09 11:12
Париж-Москва, Январь 23 (Новый Регион, Алексей Усов) – В Париже на 89-м году жизни умерла Дина Верни – знаменитая галеристка, сделавшая советский концептуализм 60-х годов популярным на западе. В молодости она была любимой моделью скульптора Аристида Майоля, позировала Матиссу и Дюфи, а прославилась на родине как исполнительница «лагерных песен».
Дина Верни родилась в музыкальной еврейской семье в Кишинёве (в ту пору бывшем в составе Румыниии). В 1925 году семья поселилась в Париже. Там, в возрасте 15 лет познакомилась со знаменитым скульптором, тогда уже непререкаемым и престарелым классиком 73-х лет Аристидом Майолем и стала его излюбленной моделью. Он представлял её в виде разнообразных ню в бронзе, мраморе и прочих материалах (композиции «Река», «Воздух», «Гармония» и др.). Верни позировала также Анри Матиссу, Раулю Дюфи, Пьеру Боннару, была знакома с Бретоном, Дюшаном, Сергеем Поляковым, Шаршуном и другими. Снималась в кино вместе с Жаном-Луи Барро и Бернаром Блие.
В годы Второй мировой войны Дина Верни принимала участие в движении Сопротивления, затем бежала на свободный от оккупации юг страны; её отец был депортирован и погиб в Освенциме.
27 сентября 1944 года Майоль погиб в автокатастрофе, всё свое состояние и все свои коллекции он завещал ей. Вскоре после его гибели по совету Матисса она открыла собственную галерею. С 1947 года ей принадлежит галерея на ул. Жакоб в VI округе Парижа.В 1995 году Верни основала музей Аристида Майоля и фонд своего имени, который оказывал поддержку молодым художникам.
В 1950-х годах галеристка впервые побывала в СССР, где она познакомилась с неофициальным советским искусством и подружилась с русскими авангардистами. Во многом благодаря ей в Западе появилась мода на советское неофициальное искусство – она выставляла работы Ильи Кабакова, Михаила Шемякина , Эрика Булатова и других. От диссидентов она услышала блатные и лагерные песни, в том числе написанные Юзом Алешковским. Кстати, именно благодаря «диссидентским» «блатным» песням, Дина Верни, кавалер ордена Почётного Легиона, стала известной российским слушателям, даже далеким от искусства.
«Я благодарен жизни за встречу с этой замечательной во всех отношениях женщиной. Я оценил ее всесторонне: она занималась не только живописью, но и филантропическими делами, и крестьянскими, не говоря уже о том, что была многолетней подругой скульптора Майоля. А песнями она интересовалась постольку, поскольку родилась в Одессе – городе веселом, где обожают песенное искусство. Ей было интересно песенное творчество россиян, так же, между прочим, как и их живопись», – рассказал GZT.ru Юз Алешковский.
«Именно благодаря своей любви к песне Дина и сделала пластинку. Однажды я вместе с женой гостил у Дины в ее замке в Рамбуйе, и мы вместе с ней горланили мои песенки под ее гитару, и получалось очень здорово. Я пел с большим вдохновением, хотя нас никто не слушал – только моя жена, да еще попугай и обезьянка, которая очень любила смотреть телевизор», – приводит издание воспоминания Алешковского.
Пластинка с записями Дины Верни песен Алешковского и «народного творчества «Блатные песни» вышла в 1981 году и неоднократно переиздавалась на цифровых носителях.
В 1995 году режиссер-документалист и куратор Московского дома фотографии Ольга Свиблова сняла о Дине Верни документальный фильм
Из колымского белого ада
шли мы в зону в морозном дыму,
я заметил окурочек с красной помадой
и рванулся из строя к нему.
"Стой, стреляю!" - воскликнул конвойный,
злобный пёс разодрал мой бушлат.
Дорогие начальнички, будьте спокойны,
я уже возвращаюсь назад.
Баб не видел я года четыре,
только мне, наконец, повезло -
ах, окурочек, может быть, с "Ту-104"
диким ветром тебя занесло.
И жену удавивший Капалин,
и активный один педераст
всю дорогу до зоны шагали, вздыхали,
не сводили с окурочка глаз.
С кем ты, сука, любовь свою крутишь,
с кем дымишь сигареткой одной?
Ты во Внуково спьяну билета не купишь,
чтоб хотя б пролететь надо мной.
В честь твою зажигал я попойки
и французским поил коньяком,
сам пьянел от того, как курила ты "Тройку"
с золотым на конце ободком.
Проиграл тот окурочек в карты я,
хоть дороже был тыщи рублей.
Даже здесь не видать мне счастливого фарту
из-за грусти по даме червей.
Проиграл я и шмотки и сменку,
сахарок за два года вперед,
вот сижу я на нарах, обнявши коленки,
мне ведь не в чем идти на развод.
Пропадал я за этот окурочек,
никого не кляня, не виня,
господа из влиятельных лагерных урок
за размах уважали меня.
Шёл я в карцер босыми ногами,
как Христос, и спокоен и тих,
десять суток кровавыми красил губами
я концы самокруток своих.
"Негодяй, ты на воле растратил
много тыщ на блистательных дам".
"Это да, - говорю, - гражданин надзиратель,
только зря, - говорю, - гражданин надзиратель,
рукавичкой вы мне по губам".
А ты хохочешь
Слова: неизвестен
Исп.: Дина Верни
А ты хохочешь, ты всё хохочешь...
Кто-то снял тебя в полный рост.
Хороводишься, с кем захочешь,
За семь тысяч отсюда верст.
А у меня (что у меня здесь?) - снег да вьюга,
И мороз берет в тиски,
Но мне жарче, чем тебе на юге,
От ревности и от тоски.
Весь простуженный, обмороженный
Я сквозь ватник пронесу -
Тело нежное - фото южное,
Полуголую твою красу.
А ты хохочешь, ты все хохочешь...
Кто-то снял тебя в полный рост.
Хорохоришься, с кем захочешь,
За семь тысяч отсюда верст.
Мадам Бонжу
Я вам , ребята расскажу
как я любил мадам Бонжу
Мадам Бонжа , мадам Бонжа
Была на диво хороша
Когда идешь к мадам Бонже
тебя встречает в неглиже
А я бросаюсь на Бонжу,
с нея срываю неглижу
Но появился тут Луи
совсем разбил мечты мои
она связавшись с тем луем
совсем забыла о моем
Мадам Бонжа, мадам Бонжа,
Вы-негодяйка и ханжа
И вот теперь страдаю я
из-за Бонжового Луя.
В 1926 году, когда Дина приехала вместе со своими родителями в Париж, ей было всего 7 лет. В Россию она попала только в 1959-м, в сорокалетнем возрасте... К этому времени ее имя уже хорошо известно на Западе. У нее уже есть своя художественная галерея, прекрасное собрание живописи и скульптуры.
В 1951 году Дина Верни организует первую персональную выставку художника Сержа Полякова, который, кстати говоря, прекрасно играл на гитаре и аккомпанировал Дине, когда она пела цыганские романсы. И вот Москва конца 50-х. После смерти Сталина прошло всего несколько лет. Первые ростки свободы. Из лагерей возвращаются политзаключенные, среди которых много творческой интеллигенции. Новое время - новые песни: Юз Алешковский пишет "Товарища Сталина" и "Окурочек", скоро появятся первые записи Высоцкого, Галича, Окуджавы, других авторов. Художники-нонконформисты уже создают свои первые шедевры. Снимаются фильмы и печатаются книги, совершенно немыслимые еще каких-то пару лет назад. Тем не менее первые впечатления о Москве у Дины Верни были отнюдь не восторженные. Человеку, привыкшему к шикарным европейским салонам, трудно понять прелесть общения и выставок в коммунальных кухнях... Она уезжает с тяжелым настроением в душе, пораженная отсутствием настоящей творческой свободы. Уезжает без всякого желания вернуться. Но через несколько лет все-таки снова едет в Москву. Не только и не столько за картинами, а чтобы понять саму природу творчества, развивающегося в условиях противопоставления диктату официального искусства. Дина знакомится с лучшими художниками-авангардистами: Кабаковым, Булатовым, Янкелевским, Рабиным. Встречается с диссидентами. И при каждой встрече поются песни. "Очарование языка, юмор, тоска и жестокая сила в этих песня, создают неповторимую поэзию, где грубость граничит с нежностью. Обычно их исполняют от лица заключенного, сидящего далеко-далеко... Но его песня летит подобно ласточке, преодолевая огромные пространства", - так она сама позже прокомментирует их в аннотации к своей пластинке. И вот неутомимая коллекционерка, владелица множества собраний, в числе которых два совершенно неординарных - куклы всех времен и народов и экипажи (среди которых есть даже карета Шатобриана), - решает создать еще одну коллекцию - блатных песен. Ведь эти песни тоже неотъемлемая часть советской культурной жизни.
Но возникает проблема: как вывезти их из страны? На бумаге или на магнитной ленте не подходит - Дину уже несколько раз вызывали в КГБ по делам диссидентов, вполне возможен обыск на границе. Тексты песен, конечно, не сочинения Солженицына или Синявского, но все равно явная по тем временам антисоветчина. И Дина Верни учит песни наизусть... За короткий срок было разучено 24 песни, 13 из них впоследствии и составили пластинку. Не знаю, насколько этот альбом пользовался успехом во Франции, но на просторах бывшего Советского Союза пластинка давно уже стала раритетом. Не так много экземпляров попало к нам контрабандой. Но тем не менее ее до сих пор слушают и переписывают друг у друга знатоки и любители настоящего фольклора. И не только слушают. Время от времени, некоторые, причем даже известные, исполнители пробуют перепеть песни с этого альбома. И пусть делают это в современной аранжировке, и пусть голоса у многих довольно приличные, но никому пока еще не удалось не то что превзойти, но и хотя бы повторить Дину Верни, которая просто спела эти песни так, как они были когда-то услышаны ею в тесных и прокуренных московских кухнях.
Игорь Ефимов
Ух ты, как интересно. Мне стыдно, но я о ней не знала ничего, и песни эти слышала только в мужском исполнении. _________________ Ученье — свет, а неученье — приятный полумрак. (с) Жванецкий
В парке Тюильрьи есть настоящий "садик" Майоля. Несколько скульптур Майоля, подаренных Диной Парижу. Например,
"Воздух"
_________________ Не будите во мне стерву! Она и так, бедняжка, не высыпается.
Вы не можете начинать темы Вы не можете отвечать на сообщения Вы не можете редактировать свои сообщения Вы не можете удалять свои сообщения Вы не можете голосовать в опросах
FAQ
Поиск
Пользователи
Группы
Регистрация
Профиль
Войти и проверить личные сообщения
Вход
Мне стыдно, но я о ней не знала ничего, и песни эти слышала только в мужском исполнении. 
